Классический образ могучего слона, впадающего в панику из‑за крошечной мыши, на деле говорит не о трусости, а об ограничениях органов чувств. Новые поведенческие исследования показывают: то, что мы принимаем за страх, гораздо логичнее объяснять как рефлекс испуга, вызванный плохим зрением на близком расстоянии и резким движением рядом с хоботом — зоной, насыщенной механорецепторами и обонятельными рецепторами.
Работы по зрению у слонов показывают, что на очень короткой дистанции острота зрения снижается. Быстрые, малоконтрастные объекты у ног и хобота могут почти не обрабатываться детально, пока не начнут двигаться резко и неожиданно. При этом хобот — это сверхчувствительный сенсорный «пульт управления», где сходятся тактильные сигналы, проприоцепция и химическое чувство. Когда небольшое животное стремительно мелькает в этой области, сочетание слабой оптики на близком расстоянии и мощной соматосенсорной отдачи запускает преувеличенную двигательную реакцию, а не осознанное состояние страха.
Нейроэтологи указывают на сохраняющуюся у разных видов схему испуга в стволе мозга и спинном мозге: защитные рефлексы в первую очередь оберегают уязвимые структуры, а не оценивают масштаб угрозы. У слонов масса и сила не отменяют работу этих дуг. Мышь лишь попадает в узкую «щель» их сенсорного диапазона, показывая, что даже самые крупные наземные млекопитающие подчиняются базовой нейрофизиологии и неизбежным компромиссам сенсорной экологии.