Снаружи корабль — единое целое, но в расчетах ему как будто придают двойную личность. Корпус рассматривают как подводную лодку, а надстройку — как небоскреб. Это деление продиктовано не традицией, а физикой.
Ниже ватерлинии главными становятся гидростатическое давление и волновые нагрузки, поэтому корпус рассчитывают как своего рода обратный прочностной сосуд. Конструкторы работают с распределением плавучести, изгибающими моментами и поперечными силами вдоль длины корпуса, опираясь на представления из гидростатики и теории балки Эйлера–Бернулли. Задача — не допустить опасных концентраций напряжений, когда судно «горбится» или «прогибается» на волне, примерно так же, как погруженная оболочка должна выдерживать внешнее давление, не теряя устойчивости формы.
Над главной палубой правила меняются. На первый план выходят ветровая нагрузка, положение центра тяжести и аэродинамическая упругость — это уже сильно напоминает расчет высотных зданий. Инженеры отслеживают собственные частоты колебаний и коэффициенты динамического усиления, чтобы надстройка не входила в резонанс с волной или ветром, как это бывает у небоскребов и мостов. Масса здесь меньше, плечо рычага больше, поэтому требования по устойчивости и комфортности эксплуатации ближе к нормам для высоток, чем к стандартам подводных лодок. В итоге один плавучий корпус совмещает в себе две разные конструктивные логики: их границей служит ватерлиния, а объединяет — один и тот же стальной набор.
