Побеждает темнота. С планетами свет чаще мешает, чем помогает. Обычный каменистый мир отражает лишь крошечную долю излучения своей звезды, и этот слабый отблеск по дороге рассеивается так сильно, что в итоге становится тише случайного шума в приборе. До телескопа долетает не ясная точка планеты, а бледный след, утонувший в сиянии самой звезды и в густом фоне других светил галактики.
Есть и еще одна неприятная вещь: по астрономическим меркам планеты чудовищно малы. Звезда может быть ярче своих планет в миллиарды раз, а угловое расстояние между ними у далеких систем сжимается так, что на детекторе это уже меньше одного пикселя. Коронографы и адаптивная оптика пытаются приглушить этот блеск, но дифракция и остаточные световые пятна всё равно либо притворяются планетой, либо просто забивают любой ее фотон. С холодными внешними мирами еще хуже: их тепловое излучение сильнее всего там, где светится само небо и где приборы особенно охотно ловят тепловой шум.
Со стороны можно подумать, будто астрономы просто не досматривают. На деле их прижимают геометрия и физика. Если в одну линию сходятся тусклый объект меньше Земли, его ослепительная звезда и плотное звездное поле вокруг, всё сливается в одно неразличимое пятно. Поэтому чаще работают в обход: ищут крошечные провалы в блеске звезды во время транзита или ловят доплеровские сдвиги в спектральных линиях. Так и становится ясно, что невидимых миров очень много. Но для нас они всё равно чаще остаются строчками в каталоге, а не настоящими точками света.
