Огромный робот с человеком внутри на экране кажется решающим аргументом, но базовая инженерия тихо встаёт на сторону роя. Как только в расчёты входят масса, силовые нагрузки и задержки сигналов, машина высотой с небоскрёб превращается не в козырь, а в обузу на поле боя.
Ходящая башня концентрирует и ударную мощь, и риск в одной хрупкой оболочке. Законы прочности требуют чудовищного усиления конструкции, чтобы выдержать изгибающие моменты и удары, а это раздувает массу и инерцию. Высокая инерция замедляет шаг и повороты, робот не может быстро менять скорость и направление. Плохая манёвренность делает его удобной целью, а каждый лишний тонный добавляет давление на грунт и нагрузку на шарниры, ускоряя усталость материала и риск разрушения.
Пилот‑человек добавляет ещё больше ограничений. Биомеханика и работа вестибулярного аппарата жёстко режут допустимые ускорения и угловые скорости задолго до того, как приводы выходят на теоретический максимум. Обработка сигналов нервной системой и время реакции вносят задержку управления, которую не убирает ни один экзоскелет, особенно при сложных многокоординатных движениях. Малые беспилотные аппараты, напротив, спокойно переносят большие перегрузки, работают на полностью автономных контурах управления и безболезненно теряют отдельные узлы без катастрофических последствий для всей системы.
Энергопитание и отвод тепла ставят окончательную точку. Огромному двуногому роботу нужна колоссальная мощность просто чтобы стоять, не говоря уже о бою, при этом приводы превращают значительную часть энергии в бесполезное тепло. Системы охлаждения и броня конкурируют за объём, и конструктор вынужден выбирать между защитой, запасом хода и полезной нагрузкой. Рой переворачивает эту задачу: каждый аппарат несёт умеренную мощность, рассеивает тепло локально, опирается на избыточность, а суммарно такая распределённая группа даёт больше огневой мощи и охвата датчиками, чем любая одиночная «героическая» машина.
