Меньше десятой части суши работает как страховочная сетка для всей планеты. Водно‑болотные угодья, от торфяных болот до мангровых зарослей, действуют как единый живой механизм: они очищают воду, запирают углерод и удерживают пищевые цепи от развала, даже когда вокруг землю осушают, застраивают и вырубают.
С точки зрения биохимии болота замедляют круговорот воды и надолго задерживают и саму воду, и растворённые в ней вещества. Густые корни растений и микробные плёнки улавливают взвесь, запускают процессы нитрификации и денитрификации, вытягивая избыток азота и фосфора из стоков и улучшая качество воды ниже по течению. Те же затопленные, бедные кислородом условия, из‑за которых болота кажутся застывшими и мёртвыми, подавляют разложение и смещают местный баланс энергии: органическое вещество накапливается слоями, а не быстро возвращается в атмосферу в виде углекислого газа.
Поэтому квадратный метр торфяника или мангров может хранить больше углерода, чем многие умеренные леса, превращая такие места в сверхплотные хранилища и ловушки углерода. Слой за слоем недогнившая растительная масса формирует глубокие запасы, а сочетание полога растений и мелководья создаёт множество микросред, где уживаются и беспозвоночные, и перелётные птицы. По мере того как окружающие экосистемы рвутся на куски, болота становятся убежищами и биологическими коридорами, смягчают удары по популяциям и дают целым пищевым цепям небольшой, но критически важный запас прочности.
