Всего один вид камелии, когда-то выращиваемый в Восточной Азии как изысканное садовое растение, сегодня лежит в основе сотен декоративных сортов, которые продаются на мировом рынке. То, что сначала было всего лишь эстетическим выбором китайских и японских садовников прошлого, постепенно превратилось в запас генетического материала для селекционеров.
Первые садоводы отбирали растения с устойчивыми признаками: стабильной формой цветка, надежным образованием бутонов и способностью переносить местные климатические стрессы. Эти решения, многократно повторённые из поколения в поколение, действовали как неосознанная искусственная селекция: одни варианты генов сокращались, другие сохранялись. Когда камелии попали в ботанические коллекции и коммерческие питомники за пределами региона, специалисты по декоративному садоводству восприняли уже сложившийся генофонд как отправную точку для целенаправленной гибридизации и интрогрессии, а не стали начинать с диких популяций.
Планомерные скрещивания опирались на классическую менделевскую генетику и отбор по количественным признакам, таким как продолжительность цветения, насыщенность окраски и декоративность вечнозелёной листвы. Исходный декоративный вид служил донором генетической стабильности, а близкородственные виды камелий приносили новые качества, включая зимостойкость и изменённые сроки цветения. Многократные селекционные циклы и рекомбинации сформировали сложные родословные: у большинства современных сортов в линиях происхождения, прослеживаемых по питомниковым записям и молекулярным маркерам, вновь и вновь всплывает тот когда-то местный садовый вид, который тихо, но неуклонно стал опорой всей селекции камелий.
