На экране современный флот кажется почти бескрайним. Программные комплексы перекладывают модульные корпуса, контейнерные ударные системы и рои дронов в тысячи вариантов боевых групп, каждую из которых подстраивают под задачу с помощью алгоритмических военных игр и моделирования Монте‑Карло. «Цифровые двойники» позволяют отслеживать каждый условный корабль и сенсор, снижая стратегическую неопределённость и давая планировщикам набор опций, который ни один адмирал прошлого просто не смог бы удержать в голове.
Море очень быстро развеивает эту иллюзию. Гидродинамика, тепловые режимы и усталость конструкций жёстко задают, сколько стали, площади антенн и массы ракет вообще способен нести один корпус. Кораблестроители всё так же подчиняются закону Архимеда и сопротивлению пограничного слоя, как бы ни были изящны программные решения. Реальная автономность определяется расходом топлива, суточными ритмами экипажа и циклами техобслуживания, а не строками кода. Любому безэкипажному надводному аппарату всё равно нужны канал связи, ретрансляторы и пополнение запасов в море: автономия не отменяет ни логистику, ни диктат дальности.
Модульность и дроны снижают предельную стоимость наращивания возможностей, и штабы на бумаге могут перекомбинировать небольшой реальный парк в массу разных сценариев. Но боекомплекты заканчиваются, спутниковые каналы связи забиваются, а командные группы впадают в когнитивный перегруз задолго до того, как дерево вариантов будет исчерпано. В итоге разворачивается тихая гонка между мощью симуляций и практическим морским делом: карта возможных флотских конфигураций всё ширится, а реальная ватерлиния почти не сдвигается.
