На орбите то, что видно из кабины, может уверять пилота в одном, пока физика незаметно диктует совсем другое. Без устойчивого гравитационного притяжения жидкость во внутреннем ухе перестает смещаться в одном и том же направлении, вестибулярный аппарат больше не работает как надежный акселерометр и превращается в источник помех. Стены, панели, созвездия — все перестает однозначно указывать, где верх, а где низ, и мозг вынужден опираться на зрительные шаблоны, выработанные для жизни на поверхности, а не в состоянии свободного падения.
Так возникает классическая пространственная дезориентация — давно известная авиационным медикам проблема, которая в микрогравитации только усиливается. Полукружные каналы и отолитовые органы по‑прежнему отправляют в мозг сигналы, когда‑то четко соответствовавшие линейному ускорению и угловой скорости, но на орбите эти же сигналы могут сохраняться, когда движение уже прекратилось, или вовсе отсутствовать во время сложных вращений. Это несоответствие рождает иллюзии, такие как соматогравическая или кориолисова, при которых пилот ощущает себя в горизонтальном полете, хотя на самом деле вращается, или чувствует несуществующий подъем носа.
Поэтому в тренировках к полетам в космос человеческое восприятие рассматривают как датчик с известной погрешностью и дрейфом. Пилотов до автоматизма учат постоянно просматривать приборы: индикаторы положения, инерциальные измерительные блоки, гироскопы угловых скоростей должны без колебаний перевешивать сырое ощущение равновесия и картину перед глазами. В такой логике приборная панель становится главным источником истины, а человеческое тело неожиданно превращается еще в одну подсистему, которую тоже нужно калибровать.
