Высокая стопка американских панкейков завоевала утро не потому, что это самый полезный завтрак, а потому что вокруг неё построили громкий, заметный сюжет. С точки зрения нутрициологии тарелка панкейков, чапати или досы нередко даёт схожие пропорции углеводов, жиров и белка и примерно одинаково влияет на базовый обмен.
Преимущество панкейков было в мощной коммуникационной машине. Первые готовые сухие смеси, сети отелей, а затем и фастфуд привязали панкейки к кофе, апельсиновому соку и сиропу как к «полноценному набору энергии», а потом многократно усилили этот образ рекламой, оформлением закусочных и детскими меню. Клубящийся пар над золотистой стопкой превратился в визуальный символ одновременно уюта и продуктивности, даже если гликемическая нагрузка такого завтрака мало отличалась от других крахмалистых блюд.
Во многих культурах пресные лепёшки воспринимались как обычное топливо на каждый день или даже как еда бедных — их почти не связывали с результативностью, спортом или офисной эффективностью. Они оставались частью домашнего быта, а не предметом притягательного брендинга. Панкейки, напротив, выстроили вокруг себя защитный нарратив: выходное баловство, семейное единение, а затем и будничный энергетический заряд — всё в одном формате. Каждый мультфильм, иллюстрация на пачке хлопьев или фото с бранча добавляли по крупице к этому эффекту, и в итоге слово «панкейки» стало ассоциироваться с энергией задолго до того, как кто‑то смотрел на таблицу пищевой ценности.