В ярко освещенных коридорах и офисах открытого типа дресс‑коды нередко жестче, чем на модных показах. Формально речь почти никогда не идет о ткани или фасоне — речь идет о поведении. Компании и школы превращают одежду в неформальный кодекс поведения, в наглядный заменитель невидимых ожиданий послушания, подчинения и «правильного» морального облика.
В отличие от люксовой моды, которая продает мечту и дает ощущение идентичности, институциональные требования к внешнему виду призваны управлять рисками и снижать трения. Единый эстетический стандарт кажется удобным: как только общий силуэт задан, любое отклонение легко заметить и наказать. Администраторы могут ссылаться на беспристрастность и утверждать, что они регулируют только длину юбки, а не личность, хотя на деле кодекс затрагивает стили, связанные с полом, классом или расой. Ткань становится инструментом поведенческой экономики: она опирается на склонность к конформизму и страх потерь, заставляя людей заранее подстраиваться под правила, еще до любого официального взыскания.
Подиум живет за счет эксперимента и нарастающего хаоса: его ценность в заметной новизне. Институциональная власть, напротив, держится на предсказуемости и минимуме символического «шума». Когда предписываются пиджаки, юбки или прически, сужается диапазон приемлемых вариантов того, каким может быть человек в классе или переговорной. Так возникает своего рода социальная униформа, даже если реальной формы нет: контроль оказывается вшит в швы плотнее, чем в любой письменный регламент.
