Большая голова на крошечном теле кажется безобидной не случайно. В строгом смысле милота — это не вопрос вкуса, а врождённый пусковой механизм. Ещё Конрад Лоренц описал так называемую схему младенца: крупные глаза, круглые щёки, короткие конечности, всё немного непропорциональное. Такой набор почти безотказно притягивает внимание взрослого к тому, кто слаб и беспомощен.
Появилось это вовсе не ради плюшевых игрушек. Всё было куда прозаичнее: взрослые, которые быстрее и сильнее реагировали на младенческие черты, чаще успевали позаботиться о ребёнке и сохранить ему жизнь. Так и закрепилась эта особенность. Снимки мозга показывают, что лица с младенческими чертами включают мезолимбическую дофаминовую систему и влияют на выброс окситоцина. Проще говоря, запускают цепи награды и привязанности — те самые, из-за которых игнорировать плачущего ребёнка почти невозможно.
Сейчас дизайнеры пользуются этим как готовой инструкцией. Схему младенца встраивают в анимацию, маскотов и даже в аватары интерфейсов: череп покрупнее, черты лица пониже, контуры помягче. Исследования поведения показывают любопытную вещь: даже условные кружки с точками, похожими на глаза, уже могут повышать доверие и желание купить. Поэтому, когда у значка сервиса или у персонажа на упаковке вдруг слишком плюшевая физиономия, это не просто стиль. Это старый зрительный обходной путь, который когда-то помогал кормить настоящих младенцев, а теперь спокойно работает в рекламе.
