Ветер в фильмах Миядзаки почти никогда не выглядит абстрактным настроением, он ведёт себя как настоящий воздух с массой, давлением и сопротивлением. Порывы сбивают героев с ног, свободная ткань дёргается по правдоподобным траекториям, а облака рвутся и собираются снова так, как это делает жидкость, подчиняющаяся уравнениям движения. Фантазия держится в воздухе потому, что атмосфера под ней устроена как тщательно продуманная физическая модель.
Летающие машины Миядзаки всегда опираются на понятную аэродинамику. Крылья прогибаются под подъёмной силой и в турбулентности, винты буквально «вгрызаются» в воздух, показывая крутящий момент, а каждый вираж подчёркивает действие центростремительной силы и инерции. Даже покачивание планёра подчиняется почти реальному положению центра масс, давая зрителю на уровне интуиции ощущение сохранения импульса. Поэтому парящие замки и невозможные аппараты кажутся глазу удивительно надёжными.
С водой происходит то же самое. Волны поднимаются и рушатся с правдоподобным поверхностным натяжением и вязкостью, брызги летят по баллистическим траекториям под действием тяжести, а сцены наводнений внимательно отслеживают, как выравнивается давление между разными объёмами. Аниматоры изучают видеозаписи и технические схемы, а затем преувеличивают движение, не ломая базовую механику. Сохраняя правдоподобный баланс энергии и хаоса, миры Миядзаки могут гнуть реальность, но так и не переступают её невидимую черту.
