Деревенская дорога, тёмное небо и поле закрученных мазков неожиданно превратились в мост между искусством и физикой. В нескольких поздних полотнах спутанные штрихи, передающие облака и воздушные потоки, создают колебания интенсивности, которые при цифровом анализе напоминают каскады энергии, знакомые по теории турбулентности. Похожесть кроется не в каком‑то одном мотиве, а в статистической структуре распределения света и тени по всему изображению.
Исследователи, измеряющие изменения яркости на этих работах, обнаруживают закономерности, близкие к спектру Колмогорова, который описывает полностью развитое турбулентное течение. Похожие законы масштабирования видны и на снимках звёздообразующих туманностей, где газ подчиняется уравнениям гидродинамики и демонстрирует турбулентность при больших числах Рейнольдса. Ван Гог, имея в руках только кисть, масло и собственный взгляд, словно настроил свои мазки под то, как зрительная система человека кодирует движение и глубину, невольно совпав с теми же пространственными корреляциями, что возникают в хаотических потоках и межзвёздных облаках.
Эта связь не означает, что художник «решал» уравнения Навье — Стокса на холсте. Скорее она показывает, что чувственное восприятие способно нащупать узоры, которые позже получают строгие описания через такие понятия, как рост энтропии и каскад энергии. Спокойное сельское небо, прошедшее через беспокойную руку, в итоге очертило контуры, которые физики спустя время узнают в лабораторных потоках и астрономических изображениях.
