Блеск для губ бликует в мутном зеркале, вспышка выхватывает заниженную талию джинсов, а в углу кадра висит размытая отметка времени. Образ ретро‑девушки повсюду, и он вызывает странно конкретную ностальгию даже у тех, кто никогда не застал эпохи, которые он копирует.
Когнитивная наука даёт этому объяснение: мозг конструирует ментальные сцены, сшивая воедино визуальные схемы из эпизодической и семантической памяти. Когда платформы заливают ленту однотипными фото, фрагментами фильмов и подобранными плейлистами, гиппокамп начинает обрабатывать заимствованные образы как личный опыт. Повтор снижает когнитивную неопределённость, поэтому узор кажется устойчивым, знакомым и, как ни парадоксально, интимно своим.
В этом цикле алгоритмы выступают культурными редакторами: они снова и снова продвигают одни и те же палитры, позы и атрибуты, потому что это приносит вовлечённость. Эти мотивы превращаются в шаблоны идентичности: человеку кажется, будто он «вспоминает» комнату, проход в торговом центре, вспышку мыльницы, которые существовали только как контент. На краю каждой новой картинки важна уже не информация, а эмоциональное подтверждение того, что выдуманное прошлое достаточно цельно, чтобы в нём жить.
То, что снаружи выглядит как простой модный тренд, на деле больше напоминает цепочку поставок памяти, где эмоции производятся где‑то наверху, а затем потребляются так, словно это личная биография.
