Интерфейсы офисных программ внешне почти не меняются; незаметная революция происходит в их внутренней логике. Интеллектуальный труд, который долго подавался как нечто сугубо человеческое, теперь относится к числу самых подверженных автоматизации ролей: крупные системы ИИ научились копировать его самые повторяемые приемы.
Уязвимость возникает не из-за того, что машины «мыслят» как люди, а из-за их способности выполнять статистическое сопоставление шаблонов на гигантских массивах текстов. Алгоритмы градиентного спуска и обратного распространения ошибки позволяют моделям уловить предсказуемую структуру писем, отчетов и презентаций и затем воспроизводить ее практически без дополнительных затрат. То, что раньше воспринималось как уникальное озарение, нередко оказывается набором шаблонов, типовых практик и стандартных формулировок для соблюдения требований — идеальным материалом для алгоритмической перекомбинации.
Этот сдвиг отражает и смену точки, где автоматизация дает наибольший дополнительный эффект. Раньше роботы в первую очередь вытесняли физический труд на производстве; теперь языковые модели берут на себя часть работы по черновому написанию текстов, их сжатию и базовому анализу, используя эффект масштаба в обработке данных. Задачи, основанные на формализованных знаниях, жестких форматах и стандартных процессах, становятся особенно удобными для автоматизации — даже если за ними стоит статусная профессия с ореолом креативности. Пространство, где у человека остается преимущество, смещается к действительно оригинальной постановке задач, суждению на стыке разных областей и управлению растущей сложностью организаций, тогда как предсказуемый «каркас» этой работы постепенно передается программам.
