Щупальца актинии со стороны кажутся укрытием. Но для молодого клоуна это скорее минное поле. Никакой готовой защиты у него нет. Её приходится выторговывать у самой опасности — короткой, рискованной школой прикосновений к телу хозяина, укол за уколом.
Самое странное тут вот что: выживает тот, кто не спешит. Молодая рыба подходит медленно, касается щупалец только плавниками или хвостом и тут же отскакивает, когда стрекательные клетки срабатывают. Они впрыскивают крошечные дозы яда, которых хватило бы, чтобы прогнать почти любую рифовую рыбу. Но у клоуна есть тонкая слизистая оболочка, а ещё этот рваный ритм контакта — подошёл, коснулся, ушёл. Поэтому доза не переходит опасную черту.
Со стороны это похоже на неловкое покачивание. На деле — почти точная тренировка на малых дозах. После многих касаний слой слизи становится плотнее и вбирает вещества, характерные именно для этой актинии. Получается химическая маскировка: позже щупальца уже не так охотно стреляют. Параллельно подстраиваются врождённая защита организма и наружные ткани, так что каждый микроукол работает уже не как рана, а как настройка. Биологи считают, что дело тут не только в химии, но и в поведении: рыба меняет частоту касаний, угол, положение тела, будто сама отмеряет себе яд по капле. Актиния взамен получает жильца, который отгоняет хищников. Так среди тесного рифа и появляется убежище — редкое, почти личное.
