Меня сильнее всего зацепило не само свечение, а то, насколько у него земное, почти жесткое объяснение. Чем подробнее я это представлял, тем тревожнее становилось: узкая сырая щель, а глаз упрямо видит не пещеру, а какой-то чужой простор.
Этот призрачный бирюзовый цвет — не загадка, а почти безжалостная физика. Вода в чаше под подземным водопадом несет растворенный карбонат кальция и следы ионов меди. Они отсекают часть падающего света и смещают его в сине-зеленую сторону. Любой прибор это быстро подтвердил бы.
Но по-настоящему тревожит другое: здесь светится не только вода. На мокром камне держатся микробные пленки, а в них живут биолюминесцентные бактерии. Их ферменты превращают химическую энергию в холодное свечение, и пещера не гаснет даже тогда, когда внешний свет почти сходит на нет. Добавьте сюда лучи налобных фонарей: они бьют в взвешенные капли и тонкий туман, свет рассеивается в стороны и разливается по камере ровной дымчатой вуалью. Будто источник сразу везде. И нигде.
Самое странное вот что: простор там только кажется. Никакого колдовства, просто зрение сбивают с толку. Брызги стирают четкие линии, по которым глаз обычно понимает глубину, а слабый свет еще сильнее уходит в синеву. Мозг теряет опору и раздувает тесный проход до размеров чего-то далекого, почти как горизонт. В итоге сжатое каменное нутро работает как огромный инопланетный каньон.