Эта спокойная вода обманывает. Сверху — зеркало, тишина, будто здесь мелко и безопасно. А под фьордом могут скрываться каменные траншеи, уходящие глубже, чем соседние участки открытого моря. Их прорезала не река. Это сделал лёд — плотный, тяжёлый, движущийся так медленно, что он работал почти как порода.
Ничего случайного тут нет. Огромный ледниковый щит особенно сильно давит там, где лёд выходит в узкие долины. В верховьях фьордов он становится толще, давление у дна растёт, и эрозия резко усиливается. Так и вытачиваются глубокие корытообразные впадины, уходящие намного ниже нынешнего уровня моря. А колоссальная масса льда ещё и продавливает саму земную кору, превращая край берега в гигантскую выемку.
Но самое странное начинается потом, когда лёд отступает. Кора понемногу поднимается обратно, а чрезмерно углублённые бассейны никуда не деваются. У выхода из фьорда их часто отсекают более мелкие подводные пороги, и потому внутри сохраняется резкий перепад глубин — от сотен до тысяч метров. Сейчас это хорошо видно по данным эхолокации. Внизу лежат слоистые воды, бедные кислородом глубинные массы и толстые покровы осадков — следы каждого этапа: наступления льда, его застоя и распада. И всё это под совершенно невозмутимой поверхностью.
