Главная примета поисков жизни — не изобилие, а тишина. Радиотелескопы прочёсывают небо, спектрографы разбирают свет далёких планет по слоям, а в графе с надёжными следами жизни по-прежнему пусто. И это на фоне сотен миллиардов галактик. При таком раскладе Земля уже не выглядит обычным адресом. Скорее редкая химическая случайность, которой ещё и удалось удержаться.
Многие исследователи происхождения жизни говорят жёстко: химия очень неохотно становится биологией. В лаборатории можно собрать аминокислоты и нуклеотиды. Но между этим и системой, которая умеет себя копировать, поддерживать обмен веществ и не разваливаться, лежит узкий проход. Нужны точные температура, состав среды, приток энергии. Идеи о неравновесных процессах и автокаталитических системах подсказывают, что после появления самокопирования отбор уже может делать своё дело. Но до первой такой петли, похоже, ещё надо добраться. А это уже не просто удача, а лотерея, где должны совпасть сразу несколько выигрышных чисел.
Планетология добавляет к этому ещё более неприятную деталь. Да, у многих планет есть орбиты, где теоретически возможна жидкая вода. Только долгой и спокойной пригодности для жизни этого мало. Нужны особая химия атмосферы, тектоника плит, магнитная защита. Если нет устойчивого углеродно-силикатного цикла или планету постоянно бьют вспышки её звезды, зарождающаяся биосфера может просто заглохнуть. Или не начаться вовсе. Так что космос, возможно, полон органических молекул и мёртвых океанов. А этот мир оказался тем редким местом, где молекулы однажды научились передавать дальше свои неточные копии — и с этого всё началось.
