Эти крылья — обман. Лепестки орхидеи только прикидываются бабочкой, но сходство настолько точное, что ботаники дали растению имя по насекомому задолго до того, как кто-то всерьёз присмотрелся к его опылителям. В сыроватом свете под пологом леса боковые лепестки раскрываются, как пара передних крыльев. Прожилки, блеск, рисунок поверхности — всё попадает в тот диапазон, который глаз бабочки считывает особенно хорошо. И цветок вдруг превращается в приманку для ухаживания.
Самое интересное тут даже не форма, а то, как её вылепило поведение насекомых. Те, кто медлил, касался лепестка или пытался спариться с ним, переносили больше пыльцы. Значит, любая мутация, которая хоть немного сдвигала контур лепестка, распределение пигмента или изгиб клеток поверхности в сторону крыльев, давала растению преимущество. Так, поколение за поколением, отбор шёл не по красоте цветка, а по реакции опылителя. В итоге обычный цветок довели почти до идеального двойника крыла.
Сейчас биологи смотрят на эту орхидею как на наглядный случай сенсорной ловушки. Эволюция её сигнала опирается на уже готовую слабость бабочек — на их чувствительность к силуэту партнёра и к тому, как меняется изображение при движении. А механизмы развития цветка подстраивают ткань лепестка так, чтобы она стала жёсткой, плоской, почти как настоящее крыло насекомого. Имя у растения появилось раньше объяснения. Но под неподвижным воздухом тропического леса оно и сейчас лежит в засаде — изображает отдыхающую бабочку и ждёт очередного ошибшегося жениха.
