Небольшая птичья клетка в углу гостиной нередко становится центром более интенсивного ежедневного общения, чем дорогая стойка для попугая в отдельной «птичьей» комнате. Маленькие недорогие попугайчики, которые едва‑едва подражают человеческой речи, всё равно по силе эмоционального присутствия могут соперничать с прославленными «говорящими» видами — просто потому, что они постоянно рядом и постоянно чем‑то заняты вместе с человеком.
Специалисты по поведению в первую очередь указывают на социальное мышление. Эти мелкие попугаи эволюционировали в плотных стаях, где умение считывать мельчайшие сигналы — вопрос выживания. Поэтому они практически без перерыва отслеживают мимику и язык тела человека. Вместо того чтобы два раза в день выдавать эффектные фразы, они создают непрерывный цикл обратной связи из щебета, поз, ритуальных движений, который подстраивается под повседневный ритм хозяина. Исследования работы мозга, связанных с обучением вокализации, в том числе структур, аналогичных зоне Брока у человека, показывают: даже если снаружи это всего лишь писк или неразборчивое бормотание, внутренняя организация обмена «репликами» напоминает разговор и запускает те же системы вознаграждения, что реагируют на чёткую речь.
Экономисты описали бы это через предельную полезность: каждая дополнительная минута непритязательного, почти не требующего усилий общения даёт больше субъективной ценности, чем редкая, вымученная фраза от крупной птицы. Малый размер снижает ощущаемый риск и упрощает обращение, поэтому хозяева легко усаживают таких попугайчиков на плечо, на рабочий стол, на подушку. Это увеличивает физическую близость и выделение окситоцина. Постоянное, спокойное «совместное присутствие» формирует привязанность, не зависящую от чёткости произносимых звуков. В результате ощущение настоящего товарищества определяется не словарным запасом, а тем, насколько неустанно эти крохи появляются рядом в тихие, ничем не примечательные моменты домашней жизни.
